Рэндалл Гаррет - Лорд Дарси [ Магия и смерть. Слишком много волшебников. Новые расследования лорда Дарси]

Маккей поставил свой стакан на стол и казалось, что он обращается именно к нему:

— Вы знаете, я всегда был сторонником того утверждения, что настоящие знатоки заслуживают жалости, потому что они натренировали свой вкус до такого совершенства, что не могут наслаждаться почти ничем. Я полагаю, это следствие закона Асипенсера, или теорема, берущая свое начало в этом законе.

Херрик моргнул своими ярко-голубыми глазами:

— Что? Я не знаю, о чем вы там говорите, но, святой Георг свидетель, я думаю, это хорошее вино, черт его побери. — И он подтвердил свое высказывание, допив свой стакан и снова наполнив его из графина.

Как будто услышав призыв в звуках льющегося вина, Морис Зайслер нетвердым шагом подошел к столику. Его не шатало, но та аккуратность, с которой он двигался и говорил, выдавала те усилия, которые он прилагал, чтобы и то, и другое выглядело пристойно. Он не присел за столик.

— Привет, ребята, — выговорил он. — Вы заметили, кто сидит там в углу?

В зале, конечно же, было четыре угла, но он легким кивком указал на тот, который его заинтересовал. Там завтракал обладатель бороды Джон Пибоди. На полу у стула стоял его чемодан.

— И что? — спросил Ламар.

— Знаете его?

— Нет. Он слишком замкнут. А в чем дело?

— Я не знаю. Он мне кого-то напоминает. Я его знаю. Но не помню, откуда. Ох… — И он, пошатываясь, вернулся к бару, откуда отошел, чтобы поделиться своими наблюдениями.

— В его состоянии он не узнал бы и собственную мать, — проворчал Ламар. — Передайте вино, пожалуйста.

6

Неапольский экспресс пересек Рону в Лионе и направился на юг через герцогство Дофине по направлению в герцогству Прованс, вдоль реки. Возле Авиньона поезд должен был повернуть в сторону от реки, на юг, к Марселю, но это должно было случиться лишь около пяти часов.

Экспресс на Неаполь не был скоростным поездом — для этого он слишком длинный и тяжелый. Но на пути из Парижа в Неаполь он делал только четыре остановки. Пять — если считать небольшую остановку на границе Прованса и Лигурии. Чтобы не пересекать Альпы, поезд следовал вдоль побережья Средиземного моря через Тулон, Канны, Ниццу и Монако. Обогнув Женевское озеро, экспресс пройдет по побережью до Тибра, где повернет на восток к Риму. Там он пересечет Тибр и вновь направится к морю, по берегу которого и довезет своих пассажиров до Неаполя. Но там они окажутся только завтра к полудню. Впереди еще сотни миль.

Мастер Шомус сел в одно из кресел на смотровой площадке, в самом конце вагона, и смотрел на удаляющиеся долины Роны. На полукруге площадки обозрения было четыре кресла, по два с каждой стороны от двери, которая вела в холл. Два справа уже были заняты Джейсоном Квинтом — едва не опоздавшим к отправлению толстяком — и молодым розовощеким блондином, чьего имени волшебник еще не знал. Оба курили сигары и разговаривали так, что голоса были слышны, но слова терялись в стуке колес и шуме ветра.

Мастер Шомус сел на дальнее из оставшихся кресел, а второе занял отец Арманд, доблестно разжигавший на ветру свою трубку. В конце концов трубка была зажжена должным образом, отец Арманд откинулся на спинку стула и расслабился.

Дверь открылась, на площадку вышел еще один человек. Он набивал табак в короткую трубку из корня вереска. Это был сэр Стэнли Галбрайт, широкоплечий, мускулистый, начинавший седеть мужчина, который вошел в поезд перед волшебником. Он не обратил никакого внимания на присутствующих и подошел к высоким поручням, окружавшим смотровую площадку. Набив трубку, он убрал кисет и стал искать зажигалку. Не найдя ее, сэр Стэнли, хмурясь, повернулся. Морщины разгладились, когда он увидел трубку отца Арманда.

— Ах. Прошу прощения, святой отец, но не могли бы вы одолжить мне вашу зажигалку для трубки? Я, видимо, забыл свою в купе.

— Конечно, — ответил преподобный отец и протянул ему зажигалку, которой сэр Стэнли тут же воспользовался. Ему удалось раскурить трубку удивительно быстро.

— Спасибо, — поблагодарил он, возвращая одолженную вещицу. — Меня зовут Галбрайт, сэр Стэнли Галбрайт.

— Отец Арманд Бран. Очень приятно, сэр Стэнли. Это мастер-волшебник Шомус Килпадраег.

— Очень приятно, джентльмены, очень приятно, — он глубоко затянулся. — Вот. Теперь не потухнет. Хорошо, что нет дождя, а то я не взял с собой соответствующую трубку.

— Если понадобится, сэр Стэнли, дайте мне знать, — вмешался в разговор толстяк Джейсон Квинт.

Он и его розовощекий молодой собеседник прекратили разговор, когда появился сэр Стэнли, и поэтому слышали, о чем он говорил. Голос сэра Стэнли был не слишком громким, но хорошо поставленным.

— У меня их две, — продолжил Квинт, — одной из них я не пользовался. С удовольствием подарю ее вам, если хотите.

— Нет, нет. Весьма вам благодарен, но вплоть до Неаполя обещают хорошую погоду, — он посмотрел на волшебника. — Ведь так, мастер Шомус?

Маг улыбнулся:

— Так говорится в прогнозе, сэр Стэнли, но сам я не могу утверждать этого. Магия погоды — не моя область.

— О, извините. Вы и ваши коллеги всегда на чем-то специализируетесь, не так ли? А какая у вас специализация?

— Я изучаю судебное волшебство.

— Понятно. Несомненно, интересная тема.

В этот момент его внимание привлек запах долетевшего до него сигарного дыма.

— Джеймисон!

Розовощекий юнец вынул сигару изо рта и с тревогой посмотрел на сэра Стэнли:

— Сэр?

— Что за дрянь вы курите?

Джеймисон опустил глаза на сигару в руке с видом, будто представления не имел, как она вообще тут оказалась.

— «Хаштапар», сэр.

— Персидский табак; я так и думал, — дворянин удовлетворенно улыбнулся. — Хороший персидский табак — удивительная вещь, а вот плохой — к которому относится и это — напоминает мне… Я боюсь тебя смутить, мой мальчик… э-э… арабский бордель.

Неловкая пауза напомнила всем, что среди них присутствует человек духовенства.

— Выбросьте ее, Джейми, — нарочито громко сказал Квинт. — Вот, возьмите мою.

Джеймисон посмотрел на три четверти выкуренную сигару и выкинул ее.

— Нет, спасибо, Джейсон. Я бы все равно ее выбросил. Просто решил попробовать. — С довольно глупой улыбкой он посмотрел на сэра Стэнли. — Они были дорогие, сэр, поэтому я купил одну. Только попробовать. Но вы правы — от нее пахло, как… как из даосского храма.

Сэр Стэнли хихикнул.

— Некоторые из самых дурных привычек — также и самые дорогие, сынок. Впрочем, как и некоторые из самых лучших.

— А вы что курите, сэр Стэнли? — негромко спросил отец Арманд.